Галина Бениславская и Есенин

В публикациях о Сергее Есенине Галине Бениславской обычно отводится роль любимой женщины, верного друга и литературного секретаря поэта. Между тем статус Г. А. Бениславской как его гражданской жены подтверждается многими данными, и она имеет явное преимущество по продолжительности совместной семейной жизни в сравнении с зарегистрированными и гражданскими женами С. А. Есенина. Сергей Александрович неоднократно предлагал Бениславской и официально оформить с ней брачные отношения.

Летом 1925 года перед женитьбой поэта на С. А. Толстой между ними произошел разрыв. Галина тяжело переживала это, лечилась от нервного расстройства, на время уезжала из Москвы. А в декабре 1926 года покончила с собой на могиле Есенина на Ваганьковском кладбище, оставив записку: "3 декабря 1926 года. Самоубилась здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина… Но и ему, и мне это все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое…".

Сергей Иванович Зинин
Неизвестный Есенин. В плену у Бениславской

Женщина в клетчатом кепи. Вместо пролога

В последний день своей жизни Галина Артуровна Бениславская была спокойной и сосредоточенной. Уходя из дома, она еще раз мысленно проверила, не забыла ли чего. Успокоилась. Кажется, все, что могла, сделала. К вечеру добралась до Ваганьковского кладбища. Уверенно по снежной тропинке дошла до нужной могилы. Пристально оглядела место погребения поэта. Это была простая, почти деревенская, летом заросшая травой, а зимой засыпанная снегом могила. Неухоженной была недалеко видневшаяся могила поэта Александра Ширяевца, друга Есенина. Вздохнув, Галина подумала, что уже скоро год будет, как умер Сергей, а на могиле нежнейшего русского лирика нет даже надгробной плиты с именем "Есенин". Ей говорили, что некоторые любители есенинской поэзии не раз поднимали вопрос о начале сбора средств на памятник любимому поэту и установку его на месте захоронения. Один сибирский журналист, чтобы перейти от слов к делу, для начала предложил поставить хотя бы маленький, простенький черный камень с Алтайских гор. Но дальше разговоров дело не двигалось. Ни у родственников поэта, ни у нее самой денег для приличного надгробия на могиле поэта не было. Вздохнув, подумала, что сейчас не это для нее главное. В мыслях она была в плену скорой встречи с дорогим и любимым человеком.

Галина присела на лежащий сухой сук. Закурила. Стало темнеть. Тихо, мрачновато, но страха не было. Еще острее почувствовала свое одиночество среди этих могил, крестов и стоявших вдалеке памятников знатным горожанам.

Вытащила револьвер. Проверила патроны. Как все, оказывается, просто в жизни: нажми на курок — и ты уже никогда не увидишь все то, что тебя сейчас окружает.

Медленно поднесла револьвер к виску. Вздохнула… и нажала на спусковой крючок. Щелчок… Окружавший мир все так же стоял на месте. Осечка… Досадно.

Галина не удивилась, что выстрела не было. Значит, так надо, вероятно, она что-то еще не успела сделать. Отчетливо представила, как будут обсуждать ее самоубийство. Вытащила из сумочки папиросную бумагу. Рука немного замерзла. Подложила под бумажку папиросную коробку. Стала выводить на бумаге каракули, пытаясь что-то написать в свое оправдание. Прочитала.

"3. ХII.1926.

"Самоубилась" здесь; хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое, поэтому напоследок наплевать на Сосновского и общественное мнение, которое у Сосновских на поводу.

Если финка будет воткнута после выстрела в могилу — значит, даже тогда я не жалела.

Если жаль — заброшу ее далеко. Первая осечка".

Молча, сосредоточенно воткнула нож в выступавший могильный холмик.

Опять поднесла ствол револьвера к виску. Опять осечка. Но теперь не хотелось писать что-то в оправдание.

Еще раз повторила все сначала. Выстрела опять не было. Вся надежда на принесенный нож.

Возможно, что дальше могло бы все произойти так, как описал, пользуясь слухами, в мемуарах поэт В. Шершеневич: "На зимнем кладбище, на могиле Сережи, скоро нашли мертвую Галю. Она выстрелила в себя несколько раз, но револьвер дал осечки, тогда она покончила с собой острым кинжалом. Рядом лежал револьвер, и в нем несколько патронов были с набитыми капсульками".

Выстрел услышал кладбищенский сторож. Он со страхом, прячась за памятники и ограды, первым подошел к лежащей женщине, которая в клетчатом кепи и темном поношенном пальто лежала на снегу и чуть слышно стонала. Сторож побежал к церкви, вызвал милицию и "Скорую помощь". Женщина уже не дышала. Труп повезли на Пироговку, в анатомический театр. Так трагически оборвалась жизнь 29-летней Галины Артуровны Бениславской.

Детство

О своих родителях Галина не любила говорить. Возможно, ей и нечего было рассказывать, так как она их почти не помнила. Сведения об отце и матери сама узнавала от других.

Галина Артуровна Карьер родилась 16 декабря 1897 года в Санкт-Петербурге. Ее отец, обрусевший француз А. Карьер, женился на Вассе Смирновой, дочери осетинки. В России А. Карьер числился студентом.

Галина Бениславская и Екатерина Есенина

Очень скоро пристрастился к вину, стал много пить, не проявляя должной заботы о жене и дочери. Через пять лет после рождения Гали ее родители разошлись. Пятилетнюю девочку взяла на воспитание тетка отца. Прожила Галя у нее полтора года. Затем мать забрала свою дочь и уехала с ней к родственникам на Кавказ.

В Тифлисе мать заболела тяжелым психическим расстройством. Галину взяла на воспитание сестра матери, Нина Поликарповна Зубова, врач по профессии. Она была замужем за Артуром Каземировичем Бениславским, работавшим директором больницы в городе Режице (современный Резикне в Латвии). Это был хорошо обеспеченный по тем временам человек. Недалеко от города он имел солидное имение Рыкополь.

Галину отдали учиться в пансионат города Вильно. Здесь она познакомилась и подружилась с Яниной Козловской. Их дружба продолжалась до последнего дня жизни Бениславской.

Мемуары Галина Бениславская писала с большим душевным напряжением. "Воспоминания Бениславской, — свидетельствует известная исследовательница творчества С. А. Есенина Н. И. Шубникова-Гусева, — так и не были вполне закончены и отделаны. Последние страницы написаны от руки и не отпечатаны. Некоторые эпизоды самых тяжелых дней сильно затянуты и нуждались в сокращении. Неотредактированные куски нарушали объективное соотношение трезвых деловых дней и пьяных вечеров. (…) Субъективизм и даже предвзятость Бениславской, особенно в оценке есенинского окружения, также вполне понятны: быть беспристрастной она не могла, настолько глубоко все происходящее задевало и ранило ее. За это она уже решила отплатить собственной жизнью. Отсюда поспешные, часто неверные суждения о том или ином лице: Клюеве, Ганине, Дункан, Сахарове и др. Теперь она обвиняла всех, кто пользовался доверием, помощью и поддержкой Есенина".

В "Воспоминаниях" при характеристике того или иного лица Галина Бениславская руководствовалась принципами, о которых писала Е. Есениной 2 августа 1926 г.: "У меня очень большие требования к жизни, не к платьям, не к роскоши и положению, а к содержанию людей и отношений с людьми, с которыми мне по пути в жизни. Если человеку есть чем заплатить, есть в нем духовное богатство, то его недостатки, пороки и прочее, все для меня окупается. И наоборот при духовном убожестве, я делаюсь нетерпимой к малейшей неловкости, не только что к недостаткам.".

Не все запомнившиеся события вошли в текст воспоминаний. Как-то попалась Галине книга "А. Блок. Стихи (1898–1921): не вошедшие в собрание сочинений". Сборник был издан в Петрограде в 1924 г. с предисловием Л. Блок (Менделеевой), жены поэта. Г. Бениславская на отдельном листочке прокомментировала: "С. А. читал весной 1925 г. Был возмущен женой Блока, что она по недомыслию или "деньги ей, что ли, нужны, вытаскивает грязное белье Блока, публикует неудачные, им самим отброшенные стихи. 25/IХ — 26". В "Воспоминания" этот эпизод не включила.

Бениславская просит А. Назарову вспомнить и записать некоторые важные события и эпизоды из жизни Есенина. 20 июля 1926 года А. Назарова приезжает к себе на родину вместе с собакой Есенина по кличке Сережка. Она так сильно заботилась о собаке, что не находила времени для записи воспоминаний о поэте.

Свои воспоминания опубликовала подруга Бениславской Софья Виноградская. В 1926 году в библиотечке серии "Огонек" (№ 201) вышла небольшая ее книжечка "Как жил Есенин", в которой рассказывается о взаимоотношениях поэта с родными, друзьями, знакомыми, о неустроенности его быта, об отношении Есенина к молодым поэтам, в судьбе которых принял немалое участие. Это было участие "не только советом: он оказывал многим жизненную поддержку… Бездомные, без денег, они находили у него приют, ночлег, а ко многим он настолько привязывался, что втягивал их в свою жизнь". По словам С. Виноградской, ее воспоминания — "это лишь наброски, штрихи того Есенина, каким его удавалось видеть в течение нескольких лет". Поведала об истории создания стихотворений "Есть одна хорошая песня у соловушки…", "Ты запой мне эту песню…", "Годы молодые…". Показала сложную, противоречивую фигуру Есенина, "мученика своих же стихов": "Он злился за то, что все свои мысли, все свои чувства выливал в стихах, не оставляя тем самым ничего для себя. Не писать он не мог. А в промежутках между писанием он хворал, пил…". И далее: "Вне стихов ему было скучно. Они словно высасывали из него все соки. Ведь к стиху своему он был очень требователен. Он пел не голосом, а кровью сердца…". С. Виноградская сделала вывод, что "правдивость — одна из самых характерных черт творчества Есенина. Будущий библиограф установит эту исключительную, непосредственную связь между сюжетом в стихах и событиями в жизни поэта".

Роковой шаг

Бениславская строго распланировала, что ей нужно сделать перед уходом из жизни. Она привела в порядок имевшийся у нее архив С. Есенина, оставшийся после его смерти. О том, что она работала с этими документами, свидетельствуют оставленные ею пометы на письмах и автографах поэта.

Галине Бениславской, любимой Сергея Есенина

Многие знали, что у нее хранятся ценные есенинские материалы. Профессор Е. Ф. Никитина обратилась к Бениславской 25 февраля 1926 г. "Очень прошу Вас, — писала она, — помочь нам в работе над увековечиванием памяти С. Есенина и представить на крайне краткий срок материалы, о которых говорил Вам уже Вадим Габриэлович (Шершеневич). Он вчера никак не мог свестись с Вами, несмотря на все старания и предложил мне обратиться к Вам лично. Отвечаю за каждую букву, полученную от Вас. Была бы рада повидаться с Вами и, если хотите, передам Вам имеющийся у меня материал, связанный с дорогим мне образом Есенина".

Галина Бениславская тщательно обработала свой личный архив и значительную его часть, как и другие дорогие и памятные ей личные вещи, фотографии и рисунки, оставила А. Г. Назаровой, которая хранила их долгие годы.

На различные житейские ситуации не обращала внимание. В сентябре получила официальное письмо от юрисконсульта издательства "Правды" и "Бедноты":

"10/9. 1926. Галине Артуровне Бениславской. Москва, Брюсовский переулок, № 2.

За Вами числится долг Издательству "Правда" и "Беднота" в сумме 220 рублей, который Вами до настоящего времени не уплачен.

Ввиду этого Издательством поручено мне предъявить к Вам в указанной сумме иск. Сообщая об этом, предлагаю Вам уплатить числящуюся за Вами сумму, не доводя дела до Суда. При получении от Вас ответа до 15 сентября 1926 г. дело будет направлено в суд".

Бениславская вспомнила, как с ней поступили несправедливо, сократив ее на работе, хотя она болела. Она многое могла бы сказать в оправдание, почему сумма не погашена, но разве они поймут. Она приписала на письме: "Опоздали! Теперь уж ничего не получить Вам с меня. Не сокращайте так по-свински. Ура!".

Галина знала, что дело до суда дойти не может, так как ее уже не будет в живых.

3 октября 1926 года в день рождения Есенина Галина Бениславская написала свое завещание. Написала на листке бумаги в клеточку простым карандашом.

"Все на нижней полке этого шкафчика — Шурке, лично ей. И ей же — непременно самовар, пусть всегда вспоминает, как мы все с Сергеем за ним чай пили. Вообще же все мои вещи и обстановку, если это возможно (черт их знает, какие у нас законы для таких безродных, как я!), все тоже Шурке.

Чужие книжки у меня доставьте их владельцам:

1. Качалову.

2. Берестовой.

3. Грузинову.

4. Ане.

Галя.

Все мои бумаги: пусть Аня позаботится о них — я их ей отдала и говорила, что я их всегда у нее хочу держать.

Галя.

3/X".

Сделать роковой шаг в этот день Бениславская не решилась. Она вспомнила, что не закончила писать дневник, а ей нужно рассказать о самых трудных минутах своей жизни. После смерти любимого все ее поступки оценивались совершенно не так, как это было при живом Есенине. Обида на него исчезла. Галя чувствовала свою вину в его смерти, но никак не могла точно определить долю своей вины.

Она все продумала. Даже дату своей смерти выбрала не случайно. Число совпадает с днем рождения Есенина, а месяц — с месяцем его ухода.

Зная несовершенство своего поэтического дара, Галина все же решается выразить свое состояние в стихотворении:

Женщин любил ты жадно и много.

Тобою любимой могла быть и я.

Сегодня ж спокойно стою на пороге

Близкого вечного небытия.

Милые, милые. Дружбой и лаской

Вы не вернете того…

То, что приснилось ликующей сказкой,

То, что навек отцвело.

Улицы плачут, поют и ругаются.

За городом тополь шумит.

Что не сбылося — вовек не сбывается.

Сердце — тоску ты уйми.

Я — не любимая, только желанная,

Долго искал ты меня.

Все ворожила гитара цыганская,

Радостью, счастьем звеня.

Может, и нас обманула гитара.

Мы ли ошиблися вновь.

Может, из боли, как мир этот, старой,

Снова родится любовь.

Забылась улыбка, забылися кудри,

Не вспомнить мне песен твоих.

В памяти ты лишь скорбный и мудрый

В последнем прощанье затих.

Ждала тебя жадно, ждала тебя много.

Любимой — одною хотела быть я.

Сегодня ж спокойно стою на пороге

Близкого, близкого небытия.

Получила от Екатерины из Константинова письмо. Пишет о разных мелочах. Хотя нет, в конце вспомнила и о брате: "О Сергее я вообще говорить избегаю, — писала Екатерина, — т. е. не о Сергее, а о его делах. Всей этой сволочи, которая его грызет, я про себя говорю Сергеевой пословицей: "Мышиными зубами горы не подточишь". Еще просьба, исполни, пожалуйста. В годовщину Сергея закажи на кладбищенской церкви большую панихиду о нем на свои деньги. Не смейся, пожалуйста, над этим, у тебя тоже бывают странности: я хотела сделать на его рождение, но не было таких денег, а на долгий срок тут занять не у кого. На родительскую субботу я ходила в церковь. Не думай, что я верующая, это так, хоть маленькое утешение мне".

Перед смертью Бенислаская часто думала об Александре. Написала ей записку: "Шуренок, жаль оставлять тебя, хотелось бы довести тебя лет до 20, но я стала плохим поводырем…"

На подаренной Есениным рукописи 6-й главы "Лунный парус над саратовской крепостной стеной" Галина на первой странице написала: "Гонорар за это — Шурке купить гармонию. Это обязательно. Сергей хотел, чтобы она играла на гармони. 13 /IХ — 26. Г. Бениславская".

О его историях любви можно рассказывать днями без остановки… И о первой жене Анечке Изрядновой, разделившей с ним первые робкие московские годы, и о Зинаиде Райх, вышедшей после него за Мейерхольда (в конце 1930-х ее зверски убили), и об Айседоре Дункан (полтора года есенинская фамилия официально звучала как Есенин-Дункан), и о внучке Льва Толстого Софье Толстой ("я не могу с ней жить, у них в доме одни сплошные брови!")… Он любил (или говорил, что любил) многих… Но здесь речь пойдет о той, которую он не любил. О той, которую! — единственную! — мог бы полюбить по-настоящему, без тщеславного стремления обладать раритетом или покорять непокорное, мог бы, но не полюбил.

Третьего декабря 1926 года (спустя почти год после трагедии в гостинице "Англетер") сторож Ваганьковского кладбища услышал близкий выстрел. Крадучись и пугаясь каждого шороха, он перебегал за оградами, пока не увидел на могиле поэта Есенина неподвижно лежащую женщину… Она чуть слышно стонала, рядом валялся пистолет и скомканный листок бумаги… "Самоубилась здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина… Но ему и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое…" Она умерла по дороге в больницу и была похоронена рядом с Есениным. Долгое время на памятнике было просто написано "верная Галя". Потом надпись все-таки привели в порядок и чин по чину указали: "Галина Артуровна Бениславская, 1897-1926".

Она увидела его впервые в Политехническом: златокудрый поэт читал: "Плюй же, ветер, охапками листьев, я такой же, как ты, хулиган!", толпа бесновалась и ревела в восторге, а для Гали начиналась новая жизнь — та самая, которая привела ее к смерти.

У Галины были две крошечные комнаты в московской коммуналке. Теперь они стали домом и для Есенина,  и для его сестер, и для мамы, редко, но навещавшей баламутного сына, и для его бесконечных друзей, и для его архивов, и для его личных вещей…

Галина Бениславская: биография, личная жизнь и история любви, фото

Все, кроме Есенина, заполняло этот дом с завидным постоянством.

"Галя, я очень ценю вас, как друг, но как женщину совершенно не люблю".

Ну и что.

Она ждала его с каждой гулянки, с каждой больничной отлежки, изо всех путешествий, ото всех жен. Когда Есенин женился на Айседоре, Галина попала в больницу с нервным истощением. Потом он вернулся, были семейные вечера и волшебные ночи, его телеграмма бывшей жене: "Меня не ищи. Счастлив и женат.", потом еще один брак с Софьей Толстой, Бениславская снова чуть было не сошла с ума…

А потом был "Англетер".

И строки:

До свиданья, друг мой, до свиданья,

Милый мой, ты у меня в груди…

Предназначенное расставанье 

Обещает встречу впереди…

Верная Галя не стала гадать и размышлять. Она просто пошла туда, где уже никто и никогда не смог бы ее разлучить со златокудрым поэтом. На ту последнюю встречу, которая была ей обещана…

Бениславская Галина Артуровна — Биография

Гали́на Арту́ровна Бенисла́вская (1897—1926) — журналистка, литературный работник, друг и литературный секретарь Сергея Есенина. Автор воспоминаний о Есенине.

Родилась 16 декабря 1897 года в Петербурге. Галина Бениславская — грузинка по матери, отец — обрусевший француз по фамилии Карьер. С детства воспитывалась сестрой матери Ниной Поликарповной Зубовой (по фамилии первого мужа), врачом по профессии, которая удочерила Галину, так как её родная мать была тяжело больным человеком. Муж Нины Поликарповны, тоже врач, Артур Казимирович Бениславский стал приемным отцом Гали и дал ей свою фамилию.

Детство Галина провела в латвийском городе Резекне. Галина Бениславская училась в гимназии в Петербурге, которую окончила в 1917 году с золотой медалью. По словам её близкой гимназической подруги Галина под влиянием подруги и её родителей, которые были большевиками, в мае 1917 года вступила в партию РСДРП(б). Вскоре у неё возникли разногласия на политической почве с её приемными родителями, и она в 1917 году, стремясь к самостоятельности, уехала в Харьков и поступила там на естественный факультет университета.

После занятия Харькова белыми, Галина Бениславская, мечтая попасть к красным, направилась в сторону расположения советских войск и была арестована по пути белыми. Случайность спасла её от расстрела — когда её привели в штаб белых, она совершенно неожиданно встретила там своего приемного отца Бениславского, который служил врачом в белой армии. Он сказал, что это его дочь, и её тут же освободили. Позже её приемный отец помог ей по её просьбе перебраться через линию фронта — он выдал ей удостоверение сестры милосердия Добровольческой армии. Однако, с этим удостоверением она попала под подозрения уже красных, когда добралась до них. Здесь её выручил отец подруги, на которого она сослалась — он телеграммой подтвердил, что она член партии большевиков.

Позднее в Москве по рекомендации этого человека она стала работать в Чрезвычайной комиссии. Там она проработала с 1919 по 1923 годы.

В 1923 году она перешла на работу в газету «Беднота», где работала ответственным секретарем редакции её гимназическая подруга, отец которой когда-то помог ей. В газете «Беднота» Галина Бениславская проработала до конца своей жизни.

В Москве Г. А. Бениславская часто посещала литературные вечера и выступления поэтов. На одном из таких вечеров 19 сентября 1920 года она впервые увидела Сергея Есенина и услышала его выступление. В конце 1920 года в кафе «Стойло Пегаса» состоялось их личное знакомство. Вскоре Г. А. Бениславская вошла в круг близких Есенину людей. Некоторое время Есенин жил у Бениславской. 3 октября 1921 года после знакомства с Айседорой Дункан Есенин ушел из квартиры Бениславской, в результате чего она попала в клинику нервных болезней.

После возвращения из зарубежной поездки и разрыва с А. Дункан Есенин вновь поселился у Г. Бениславской на её квартире в Брюсовском переулке, здесь же жили и его сестры — Катя и Шура.

Галина Бениславская: история любви

Летом 1925 года перед женитьбой на С. А. Толстой Есенин порвал отношения с Г. А. Бениславской. Она тяжело переживала это, лечилась от нервного расстройства, на время уезжала из Москвы. Не было её в Москве и во время похорон Есенина.

В декабре 1926 года она покончила с собой (застрелилась) на могиле Есенина на Ваганьковском кладбище, оставив записку: «3 декабря 1926 года. Самоубилась здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина… Но и ему, и мне это все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое…».

Вам также может понравиться

About the Author: admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *